А я-то, всегда чувствовавшая себя недостойной этих очагов (усыпальниц!) Рода. (Говорю о домах с колонистами и о своей робости перед ними...
- Пожалуй, ты мог бы быть малость поточнее, - хмуро буркнул Нейл. - Извольте, - отозвался Чарли. - До нее не меньше ..
Склонились у ног его боги и бесы, Ведь даже они не поверили смерти. Гитара под утро озябнет без песни. Согрейте ее -- бога ради! Согрейте! начало августа 1980 г...
Солженицын Александр Исаевич (род. 11.12.1918 г. - 04.08.2008 г.) - русский прозаик, драматург и поэт.
Александр Солженицын родился 11 декабря 1918 года в Кисловодске, в семье казаков. Его отец погиб ещё до рождения сына, поэтому ребенка воспитала и дала первоначальное образование мама. Закончив Университет в Ростове-на-Дону и получив специальность математика, Александр приехал в Москву, где поступил в МГУ, на литературные курсы.
Когда началась великая Отечественная война, Солженицына призвали на фронт, в артиллерийские войска. Солженицын всегда замечал недостатки советской системы, поэтому когда в 1945 году он в письме начал критиковать деятельность Сталина в годы войны, его арестовали, и восемь лет он провел в концлагерях в Караганде. Он быд освобожден из лагеря в день смерти Сталина - 5 марта 1953 года, однако лишили права жительства в Европейской части страны. И только после реабилитации в 1956 году ему разрешили поселиться в Рязани, где он устроился работать учителем математики и начал свою литературную деятельность.
Хрущевская "оттепель" начала 1960-х годов побудила Солженицына написать повесть "Один день из жизни Ивана Денисовича", 1962, в которой автор повествует об одном дне из жизни заключенного сталинского концлагеря. Поскольку Солженицын писал повесть по собственным впечатлениям, по собственному опыту, то это произведение, напечатанное в "Новом мире", быстро завоевало признание читательской публики в СССР и за рубежом и стало настоящей сенсацией в литературном мире.
... Выразим нашу мысль точнее и скажем, что третий, казалось, даже и не слушал: все внимание его было поглощено другим - он, не отрываясь, смотрел в сторону Венсена. Займемся же в первую очередь им. Стоя, он, вероятно, казался бы человеком высокого роста. Но в данный момент его длинные ноги, с которыми он, по-видимому, не знал что делать, когда они не проявляли положенной им активности, были подогнуты, а руки, тоже соответствующей длины, скрещены на груди. Прислонившись к изгороди, где гибкие ветви кустарника служили ему хорошей опорой, он тщательно закрывал широкой ладонью свое лицо, стараясь, видимо, быть сугубо осторожным, как человек, не желающий, чтобы его узнали. Открытым оставался лишь один глаз между средним и указательным пальцами: из узкой щели между ними вырывалась острая стрела его взгляда. Рядом с этой странной личностью находился какой-то маленький человечек, который, вскарабкавшись на пригорок, разговаривал с неким толстяком, еле сохранявшим равновесие на склоне того же пригорка; чтобы не упасть, толстяк то и дело хватался за пуговицу на куртке своего собеседника. Это были два горожанина, которые вместе с сидящим на корточках человеком составляли кабалистическую троицу, упомянутую нами в одном из предыдущих абзацев. - Да, мэтр Митон, - говорил низенький толстому, - говорю вам и повторяю, что сегодня у эшафота Сальседа будет - самое меньшее - сто тысяч человек народу. Смотрите: не считая тех, кто уже находится на Гревской площади или кто направляется туда из различных кварталов Парижа, смотрите, сколько народу собралось здесь, а ведь это всего лишь одни из ворот! Судите сами: всех-то ворот, если их хорошо сосчитать, - шестнадцать. - Сто тысяч - эка загнули, кум Фриар, - ответил толстяк. - Ведь многие, поверьте, сделают, как я, и, опасаясь давки, не пойдут смотреть на четвертование этого несчастного Сальседа; и они будут нравы. - Мэтр Митон, мэтр Митон, поберегитесь! - ответил низенький...
