Все статьи

Арина Гинзбург.Александр Солженицын - великий классик или воинствующий антисемит

"Бульварная газета (с тиражом, между прочим, два с лишним миллиона экземпляров) нагло, по-хамски и последовательно травит крупнейшего русского писателя. Издевается над ним, как хочет, как урки когда-то издевались над интеллигентными "политическими". Травля, издевательства эти сознательно приурочены к 85-летию писателя".
Это отрывок из статьи Павла Басинского в "Русском журнале", в которой критикуется рецензия Марка Дейча на книгу Александра Солженицына “200 лет вместе”.

В 2003 году Марк Дейч опубликовал в газете "Московский Комсомолец" рецензию в двух частях на книгу Солженицына, где попытался доказать, что лауреат Нобелевской премии - антисемит, насаждающий своей "слабой публицистикой" миф о “еврейском засилье”. Солженицын, как утверждает Дейч, фальсифицирует отечественную историю, подгоняя ее под свою "сверхзадачу": "убедить читателей, будто за 200 лет сосуществования в одном государстве евреи до 1917 года спаивали русский народ, а после революции, непомерно участвуя в карательных органах, — уничтожали его физически".

Статьи Бесстыжий классик. Александр Солженицын как зеркало русской ксенофобии (24.09.2003) и Бесстыжий классик. Александр Солженицын как зеркало русской ксенофобии. Окончание (26.09.2003) вызвали бы совсем вялую реакцию "окололитературной общественности", если бы в газетный скандал не вмешался - впервые за последние несколько лет - сам Солженицын.

Александр Солженицын в "Литературной газете" в статье "Потемщики света не ищут" обратил внимание на схожесть обвинений, выдвигавшихся против него в советские времена и тем, что ему ставится в вину сейчас: это парадоксальное стремление одних найти его "еврейские корни", а других - уличить его в антисемитизме, измене родине, службе в Гестапо и прочее.

"Но вот сейчас явно избрано: опорочить меня как личность, заляпать, растоптать само мое имя", - пишет Солженицын. По его мнению, этот прием выпукло проявился в публикациях журналиста "Московского комсомольца" Марка Дейча. "Дейч грубо искажает главу из моей книги об участии евреев в войне, без оглядки идет и на подделку цитат, впаривает мне выражения типа "ленинско-еврейская революция", - написал Солженицын.

Отметим, что в скандал, помимо самого писателя, втянулись только несколько критиков.
Марк Дейч - профессиональный охотник за антисемитам, написал Павел Басинский в той же "Литературной газете" в статье "Охотник за антисемитами напал на след". Скажем, Владимир Бушин и Михаил Лобанов – охотники за русофобами. Регулярно пополняемая ими коллекция довольно внушительна – от того же Дейча до покойного Окуджавы. Есть и охотник-любитель – Альберт Макашов [...] Беда не в том, что статья Дейча с ее все-таки аргументами, цитатами, цифрами неизбежно уступает книге Солженицына в основательности. Беда в том, что охотник Дейч плохой, суетливый. Г-н Дейч! Хватит стучать! Это сейчас немодно. [...] мерзит от всей этой чудовищной смеси замшелой демшизоидной лексики и вполне советского стукаческого стиля. И уже не хочется вчитываться в аргументы, факты и цифры, хотя, может, и стоило бы.

Возмутился литературный обозреватель газеты "Время Новостей" Андрей Немзер: "В канун 85-летия великий писатель, лауреат Нобелевской премии, человек, чье слово способствовало повороту мировой истории, вынужден отвечать на наглую клевету. [...] "Обвинения, которые Солженицын опровергает в новейшей статье, отчетливо «второй свежести»".

Скандал, касающийся "живого классика", получил продолжение: сегодня "МК" публикует отклик вдовы Александра Гинзбурга. Как отмечается в редакционном предуведомлении, письмо печатается "с некоторыми сокращениями, никак не меняющими его смысл" и с сохранением "лексических и синтаксических особенностей". В газете эта мера объясняется экономией места. Воспроизводим "парижское письмо" по публикации в "МК".

“Ваша “самая популярная российская газета” (как ее представляет интернетная реклама) дошла и до Парижа. Я живу здесь 23 года, с того самого времени, когда моего мужа, правозащитника Александра Гинзбурга прямо из лагеря, где он отбывал свой третий политический срок, вывезли на воронке, а потом в вагон-заке — в Лефортово, объявили, что лишают советского гражданства и высылают на Запад. Семье предложено было последовать за ним.

Я сообщаю Вам это не просто так “для знакомства”. Дело в том, что в Вашей газете 25 и 26 сентября [2003 г.] была опубликована статья под названием “Бесстыжий классик. Солженицын как зеркало русской ксенофобии”. Эта хамская и лживая статья касается и меня лично, посему я и пишу Вам это письмо.

Для тех, кто еще не забыл газетные нравы советских времен, комический эффект этой хамской статьи состоит в том, что она один в один (и по тону, и по стилю, и по лексике) напоминает публикации тех незабываемых дней, где Солженицына клеймили именно как еврея Солженицкера, а Сахаров именовался не иначе как Цукерман, находящийся под тлетворным влиянием еврейской своей жены! Как хорошо я помню эти статьи!

Но времена, как мы видим, меняются и сегодня и “образованец” и “необразованец” стремится зайти уже с другого фланга. Вдруг оказалось, что “Исаевич” вовсе не скрытый еврей, а напротив — “воинствующий ксенофоб”, речи которого подобны высказываниям Гитлера.

И вот он уже опять под прицелом. Сегодня один пишет его “портрет на фоне”, другой обличает в прессе, а самые находчивые норовят даже в Зазеркалье прорваться, чтобы разглядеть подлинное нутро этого “антисемита”, выдающего себя за великого русского писателя.

Попробую и я добавить кое-какие штрихи к портрету, тем более, что тема, которой я хочу коснуться сегодня не звучит нигде: одни люди об этом, может быть, и не знают, другие — просто не хотят знать.

Начнем издалека. Представим себе, что автор “Войны и мира” принял решение не брать себе гонорар за свой великий роман, а раздать его бедным приютам, сельским лечебницам, поддержать сирот или семьи несчастных каторжников. Не надо напрягать воображение, чтобы представить, как реагировало бы на это российское общество тех лет. Восхищение, гордость, поддержка. Как мир гордится Альбертом Швейцером или Нобелем.

Лев Толстой решил иначе, и это ничего не меняет в нашем отношении к великому классику.

Ну, а в нашем-то случае что? Известно ли нашим российским современникам, что все гонорары за все издания (здесь и далее подчеркнуто автором письма. — Ред.) за свой всемирно прославленный “Архипелаг ГУЛАГ” Александр Солженицын отдал на помощь другим. В 70-е годы внутри тоталитарной страны, прямо в чреве этого коммунистического чудища он создал фонд, чтобы помогать жертвам этой системы — политзаключенным и их семьям. Впоследствии, когда книга вышла на Западе, а Солженицын выслан из Советского Союза, Фонд был зарегистрирован швейцарскими властями, куда регулярно раз в год предоставляется вся отчетность.

Летом 1972 года А.Солженицын предложил моему мужу А.Гинзбургу стать распорядителем будущего Фонда. Гинзбург принял это как дело своей жизни.

Среди сотен семей, кто получал помощь Фонда, были русские, евреи, украинцы, белорусы, латыши, литовцы, эстонцы, крымские татары, грузины, армяне, казахи и др. — в самых разных уголках Советского Союза.

В 1977 году А.Гинзбург был арестован, судим, отправлен в лагерь для “политических рецидивистов”. А.Солженицын и его жена приняли это как свою личную беду и сделали всё, чтобы помочь освободить первого распорядителя Фонда.

После ареста мужа мне тоже довелось (до нашего вынужденного отъезда на Запад) быть одним из распорядителей Фонда. Фонд продолжает свою работу и сегодня, он регулярно помогает нескольким тысячам престарелых и беспомощных бывших заключенных (часто еще сталинских концлагерей).

Не знаю уж, на каком основании ваш “образованец” утверждает, что Солженицын “скромностью никогда не отличался”. Однако я с уверенностью могу сказать, что никогда и ни при каких обстоятельствах писатель, который вот уже 30 лет тянет эту трудную ношу, не позволил себе не только хвалиться этим, но даже просто упомянуть об этой колоссальной милосердной работе.

Ваша газета пишет: “Мы на протяжении многих лет считали “живого классика” (кавычки принадлежат автору статьи “МК”) борцом с тоталитарной властью. Ошибались”.

Я не знаю, какие “мы” имеются в виду, скажу лишь, что многие люди и в России, и на Западе высоко оценивают писательский талант Александра Солженицына и его роль в крушении коммунизма. Разумеется, какие-то его высказывания или мнения могут вызывать (и вызывают) споры и несогласие и здесь. Но ведь это абсолютно нормально для демократического государства — спорить, не соглашаться, убеждать. А появление статьи, подобной той, что была опубликована у Вас, просто унижает Ваших читателей.

P.S. Прошу Вас сообщить мне, будет ли опубликовано мое письмо и когда именно. Если нет, то я опубликую его в другом месте, разумеется, упомянув, что первоначально оно было предназначено именно Вам.

Источник www.federalpost.ru

Тем временем:

... Трамвай проходил мимо. Не интересуясь его маршрутом, я вскочил в вагон и устроился на заднем сиденье. Пару часов катался я по городу и очнулся возле знакомой арабской кофейни, приткнувшейся у самой воды. Я выскочил из трамвая, добрел до набережной и уселся на парапет, созерцая гудящие переплетения Бруклинского моста. Надо было убить несколько часов, пока не придет пора двигаться к танцевальному залу. Пустыми глазами вглядывался я в противоположный берег, и словно корабли, потерявшие руль, плыли безостановочно по течению мои мысли. Наконец я поднялся и пошел пошатываясь, как человек, которому сделали операцию и он приходит в себя после наркоза. Каждая вещь узнаваема, знакома, но лишена смысла; нужна целая вечность, чтобы как то скоординировать, соединить вместе несколько простых понятий, которым обычно так легко находилось место: стол, дом, люди. Огромные строения с замолкшими в них автоматами смотрелись тоскливее заброшенных гробниц. Бездействующая машина создает вокруг себя пустоту более глубокую, чем сама смерть. Это были кубы и параллелепипеды пустоты. А я был призрак, странствующий в вакууме. Остановиться, присесть, закурить сигарету или не садиться, не закуривать, думать или не думать, дышать или не дышать – какая разница, все равно. Сдохни прямо тут же – и идущий следом переступит через тебя; пальни из револьвера – и другой человек выстрелит в тебя; завопи что есть мочи – а у него, как ни странно, тоже здоровенная глотка. Движение сейчас идет с востока на запад, с запада на восток. Через минуту будет север – юг, юг – север. Все совершается механически, в соответствии с правилами, никто никуда не вылезает. Катись, топай туда сюда, вверх вниз. Одним – копошиться по мушиному, другим – семенить по муравьиному. Жри в стоячках с их кормушками, прорезями для монет, рукоятками, грязными пятицентовиками. Рыгни, поковыряй в зубах, напяль шляпу, топай, выбирайся, вали отсюда, усвистывай, мозги твои тебе ни к чему. В следующей жизни я стану стервятником, кормящимся сочной падалью. Я устроюсь на самой макушке высокого здания и буду молнией падать туда, откуда хоть немного пахнет смертью...

Миллер Валентин Генри   
«Сексус»