Все статьи

Юлия Федорова.Солженицын, неразрывно слитый с Россией

Лауреату Нобелевской премии по литературе 1970 года писателю Александру Солженицыну в 2004 году исполняется 85 лет.
В России мало кто решится поставить под вопрос масштабность и историческое значение фигуры Александра Солженицына. Однако яростные споры вызывают не только чисто литературные достоинства его таланта, но и его политическая направленность.

Для некоторых поклонников книги "Архипелаг ГУЛАГ" его последние работы кажутся доказательством реакционности его взглядов. С точки зрения других он остается единственным голосом, говорящим беспощадную правду.

В любом случае, большинство согласно с тем, что Солженицыну было суждено стать личностью, вступившей в борьбу с государством и одержавшим победу в этой борьбе.

Автор "Матрениного двора", "Одного дня Ивана Денисовича", как отмечает большинство писателей и исследователей его творчества, в деле разоблачения советской системы сыграл роль, сравнимую по значению лишь с деятельностью Андрея Сахарова.

Влияние на общественное сознание

Благодарность за это большое дело во многом заставила режиссера театра на Таганке Юрия Любимова, поставить спектакль "Шарашка" по роману Солженицына "В круге первом".

"Его заслуга перед людьми, которые любят свободное мышление и свободу как таковую, огромна", - говорит Любимов.

Знаменательно, что свой сокрушительный удар по тоталитарной системе Солженицын нанес исключительно силой своего морального авторитета. И хотя в последнее время часто задаются вопросом, кто он больше - мыслитель или литератор - не эстетика главное в творчестве Солженицына.

При всех художественных достоинствах, скажем "Ракового корпуса" или "Матрениного двора", главное в том, какое воздействие они произвели на общественное сознание.

Своими монументальными произведениями писатель потрясал умы миллионов людей и сокрушил систему.

"Он ведь не создавал ни политических партий, ни каких-то движений или организаций... Он все это сделал силой своего литературного таланта, силой своего духа, мощью своей личности", - полагает писатель и историк Семен Резник.

Зеркало России

Однако бунтарь по натуре, побывавший за свою жизнь во всех существенных исторических, политических и литературных переделках, прошедший через войну, лагерь, смертельную болезнь, изгнание и завоевавший всемирное признание, удостоенный Нобелевской премии, Солженицын по инерции продолжает разоблачать.

Имея в виду в том числе и солженицынские статьи "Наши плюралисты" и "Образованщина", а также сборник "Из-под глыб" и воспоминания "Попалось зернышко меж жерновов", Генрих Белль, приютивший Солженицына в первое время после его изгнания из СССР у себя дома, признавал: "Он громил не только ту систему, которая сделала его изгнанником, но и ту, куда он был изгнан".

Этими трудами, как полагает писатель и, кстати, тоже эмигрант, Семен Резник, Солженицын в последние годы своей жизни демонтировал то, что создавал на протяжении первой половины своего творчества.

"Он считает себя патриотом России, но я думаю, что то, что он делает в последних своих работах, идет во вред России", - говорит Резник.

Речь идет об одном из последних романов Солженицына "200 лет вместе", вызвавшем немало споров. В нем, исследуя историю взаимоотношений русского и еврейского народов, Солженицын приходит к выводу, что двум нациям следует покаяться друг перед другом в совершенных ошибках.

"А я считаю, что России надо не каяться, а просто осмыслить свое прошлое, прийти к согласию, к пониманию, к трезвой оценке и тогда это даст толчок к выходу", - говорит Резник, автор книги "Вместе или Врозь", названной некоторыми рецензентами еврейским ответом Солженицыну.

Возможно, трагедия Солженицына - это трагедия не только великого писателя, но и всей России в целом. И в нем как в личности, с Россией неразрывно слитой, ранее отражалось духовное здоровье страны, а теперь проявляется ее духовная болезнь.

Это мнение разделяет известный литературный критик Константин Кедров: "Как очень большая часть населения страны, Солженицын сейчас склоняется, пусть и к умеренному, великодержавному настрою".

Но даже допуская противоречивость творчества Солженицына раннего и позднего периодов, нельзя не признать, что, его судьба, как ни одна другая, своими изломами, триумфами и падениями, как в зеркале отражает непростую историю России и ее народа в XX веке.

Источник sch69.narod.ru

Тем временем:

... Когда маленький шакал сходит с ума, даже тигр прячется от него. Ведь для дикого создания безумие величайший позор! Мы называем эту болезнь водобоязнью, в джунглях же её считают дивани — безумием. — Войди же и посмотри, — сухо сказал ему Волк, — только в пещере нет ничего съедобного. — Для волка — нет, — ответил Табаки, — но для такого скромного создания, как я, даже обглоданная кость — великолепный пир. Что такое мы, Джидур лог — племя шакалов, — чтобы выбирать и пробовать? Мелкими шажками он вбежал в самую глубь пещеры, отыскал там оленью кость с остатками мяса, присел и принялся с наслаждением её грызть. — Прими великую благодарность за прекрасное угощение, — сказал он, облизываясь. — Какие красавцы, благородные дети! Какие у них большие глаза! А ещё такие юные. Впрочем, что я? Мне следовало помнить, что королевские дети с первого дня своей жизни — взрослые. Табаки, как и все остальные, отлично знал, что похвалы, сказанные детям в лицо, приносят им несчастье, и ему было приятно видеть, что волки родители встревожились. Табаки посидел, молча радуясь, что он сделал им неприятность, потом презрительно сказал: — Шер Хан переменил место охоты. Он сказал мне, что всю следующую луну будет охотиться в этих горах. Шер Хан был тигр, живший в двадцати милях от пещеры близ реки Венгунга. — Он не имеет на это права, — сердито начал Отец Волк. — По Законам Джунглей — он не имеет права без предупреждения менять место охоты. Он распугает всю дичь на десять миль, а мне… мне предстоит охотиться эти два дня. — Недаром мать Шер Хана назвала его Лунгри, хромым, — спокойно заметила волчица. — Он хромает со дня рождения и потому всегда убивал только домашний скот. В деревне Венгунга сердятся на него, а теперь пришёл сюда, чтобы раздражать «наших людей». Они обыщут джунгли, когда он убежит, и нам с детьми придётся спасаться от подожжённой ими травы. Действительно, мы можем поблагодарить Шер Хана. — Передать ему вашу благодарность? — спросил Табаки. — Прочь! — лязгнув зубами, сказал Отец Волк. — Прочь; ступай охотиться со своим господином...

Киплинг Редьярд (Kipling Rudyard)   
«Книга джунглей»