Правильно. Но чем занимались они на досуге? НИНЕЛЬ ФИЛИППОВНА. Чево такое? СВЯТУС. На досуге, Нинель Филипповна, пожилые люди считали деньги...
И были долгие походы с серебряными клетками на плечах за цветами-убийцами и огненными ящерками им на прокорм. Казалось, вся его жизнь состояла из сплошных заплывов..
-- Ведь задача проста, как дважды два -- четыре. Компас указывает направление, расстояние и скорость также известны. Остается простой арифметический подсчет...
Закончилось XX столетие, которое было отмечено трагическими событиями, повлиявшими на жизнь страны и на судьбы живущих в ней. Век революций, войн, изломов, катаклизмов — так по праву может быть охарактеризован век XX. Многие писатели напористо вступали в литературу в конце 70-х—начале 80-х годов, но мало кто остался. Хотя есть и ныне живущие современные литераторы, вошедшие в историю отечественной словесности второй половины прошлого века. Их присутствие в литературе по-прежнему ощутимо, даже если их произведения не часто появляются на страницах периодики и не часто выходят отдельными изданиями. Эти писатели прошли через испытания нынешнего социального излома без ущерба для творческой воли. Ситуация в обществе и состояние умов сегодня таковы, что даже А. Солженицын оказался оттесненным на второй план. В 1994 году он возвратился в Россию из вынужденной эмиграции. Его творческий путь — особенно в жанре публицистики — продолжается. Сейчас он явно очень многое уточняет на пути самопознания, раздумий о грядущем обустройстве родины. Писатель иначе подходит к трактовке судеб своих героев. Время разрушения исторических устоев России под любыми лозунгами прошло. Солженицын никогда не был просто писателем, он был еще и гражданином, и философом, и историком, и “пророком-проповедником” (как он сам себя всегда называл). Все его произведения неразрывно связаны с судьбой страны, с болями ее и невзгодами, все пронизаны гражданской тревогой. И мы не ждем от него остросюжетного детектива или любовного романа, а ждем солженицынского углубленного анализа, куда неразъемно вплавлено раздумье, что, несомненно, важнее прямого ответа на любой вопрос. Мое внимание привлек “двухчастный” рассказ Солженицына “На изломах”, напечатанный в журнале “Новый мир” в 1996 году. В нем автор сумел дать ответ на вопросы читателей о смысла бытия, вторгнувшись в нервный эпицентр действительности, реально оценив происходящее. Солженицын называет рассказ “На изломах”, что значит: в момент самых крутых социально-исторических сдвигов, в самые критические минуты личного и общественного существования. Так, неожиданно одним из героев произведения становится талантливый деятель отечественного ВПК, промышленный заправила, сумевший устоять не только во времена былые, но и во времена новые, он не дал погибнуть своему детищу — заводу. Другой герой — более молодой, достигший высот финансового Олимпа. Он глава крупного провинциального банка, который задумали повалить конкуренты, используя любые средства, вплоть до покушения на жизнь Алексея. В прошлом этот разносторонне одаренный Толковянов “вздорил” с государством, а теперь вынужден идти просить у него защиты. Найдет ли? Оба персонажа для Солженицына — воплощение национальной талантливости и упорства, непоказной любви к стране, которую они могли бы и покинуть, потому что нигде не пропали бы, да только не лежит сердце к “загранице”. Хочется, чтобы было хорошо именно здесь, да и честолюбия достаточно, чтобы не мириться с унижением бегства. Оба не желают уступать даже в самых трудных условиях, в которых вынуждены — в силу извечной российской нескладицы — самореализоваться, поэтому и держатся друг за друга. Похоже, на них и уповает Солженицын, на эту элиту, плоть от плоти народной. И что характерно, на прошлое своего “вэпэкашника” он закрывает глаза: ведь не уронил национальной гордости, не уступил никому первенства. Но и новоиспеченного банкира он не обвиняет в том, что деньги в банке народные, что тот богатеет, когда население нищает. Солжени цын понимает одно: как бы ни было, а без талантов такого рода, без их хозяйской разворотливости не обойтись. Его надежда — в том, что все нормализуется, обретет цивилизованные формы, и обретет их именно трудами и усилиями таких вот молодых и немолодых старателей, для которых чувство свободы неразрывно связано с чувством самоуважения и желанием самореализоваться в родной стране. Надежды на восстановление и обновление России звучат и у других современных писателей — произведениях В. Астафьева, В. Распутина. Но “На изломах” стоит особняком, решая эту проблему в ином ключе. Рассказ современен и достаточно легок для восприятия. В нем Солженицын в доступной форме сумел выразить сложную идею возрождения страны и уважения к человеческой личности. Будет ли Россия домом для живущих в ней? В этом, как мне кажется, нерв раздумий всех современных писателей. Это их главная тревога. Но и мы часто задумываемся о судьбе своей родины, а ответы ищем у великих мира сего.
Тем временем:
... -- Это мой муж. Я нашла его на дороге в Баги. Он расшибся. Мы выходим его, и, когда он поправится, пастор нас обвенчает. До сих пор Лиспет ни разу не упоминала о своих матримониальных намерениях, и жена пастора пришла в ужас. Однако прежде всего надо было заняться человеком, лежащим на диване. Это был молодой англичанин, на голове у него зияла рваная рана. Лиспет сказала, что нашла его у подножия горы, вот она и принесла его в миссию. Он прерывисто дышал и был без сознания. Его уложили в постель, и пастор, имевший некоторые познания в медицине, перевязал ему рану, а Лиспет поджидала за дверью на случай, если понадобится ее помощь. Она объявила пастору, что за этого мужчину она намерена выйти замуж, и пастор и его жена строго отчитали ее за неприличие ее поведения. Лиспет спокойно их выслушала и повторила то же самое. Христианству немало еще надо потрудиться, дабы уничтожить в жителях Востока такие варварские инстинкты, как, например, любовь с первого взгляда. Лиспет не понимала, почему, найдя человека, достойного преклонения, она должна молчать об этом. И она вовсе не желала, чтобы ее отсылали прочь. Она собиралась ухаживать за англичанином, пока он не поправится настолько, что сможет на ней жениться. Такова была ее нехитрая программа. Пролежав две недели в жару из-за воспаления раны, англичанин стал поправляться и поблагодарил пастора, и его жену, и Лиспет -- особенно Лиспет -- за их доброту. Он путешествует по Востоку, сказал он (в те дни, когда "Восточное пароходство" только-только возникло и не располагало многими судами, "туристов" не было еще и в помине), и прибыл сюда, в горы Симлы, из Дехра-Дуна собирать растения и бабочек. Поэтому никто в Симле его не знает. Он думает, что, должно быть, упал с обрыва, когда пытался добраться до папоротника, росшего на трухлявом стволе, и что его кули бежали, захватив с собой всю поклажу. Он предполагает вернуться в Симлу, когда немного окрепнет. Лазать по горам у него отпала охота Он не очень спешил покинуть миссию, да и силы его восстанавливались медленно...
