Все рефераты и сочинения

Жизнь и творчество

Александр Исаевич Солженицын — современный писатель, публицист, гражданин. Его жизнь выстраивается как
житие. В ней были знамения: с детства он любил церковное пение; когда они жили в Ростове и Александр был пионером, он постоянно натыкался на тюремную очередь. Были в его жизни испытания и искушения. В армии он возгордился. Позже он скажет: “Я ждал свою шоколадку, когда мои солдаты хлебали перловку”. Затем испытание болезнью. Рак. Господь его простил и возложил на него крест. Солженицын дает обет рассказать правду о трагедии человека и страны.
В 1959 году появляется рассказ “Один день из жизни Ивана Денисовича”. Он произвел впечатление разорвавшейся бомбы. В 1964 году был выдвинут на Ленинскую премию в области литературы, но почему-то не получил. Нашлись “более достойные произведения”. В 1966 году правительство начинает борьбу с инакомыслием, а Солженицын — работу над “Архипелагом ГУЛАГ”. Печатает несколько произведений, в том числе “Матренин двор”, но критика или молчит, или очерняет работу писателя. Официальные власти начинают борьбу с Александром Исаевичем. Солженицын пишет свое знаменитое письмо вождям, обращается в правительство. Официальные власти молчат, печататься по-прежнему запрещено. В 1974 году писатель распространяет в рукописи свое обращение “Жить не по лжи”, главная идея которого — духовное сопротивление, отказ участвовать во всем, против чего сопротивляется душа. Не поддерживать официальную пропаганду имперских амбиций. В 1970-м получает Нобелевскую премию за “Архипелаг ГУЛАГ”. Его высылают в Германию, а затем писатель переезжает в США, в Вермонт. Он продолжает свою работу над эпопеей “Красное колесо”. В России “Архипелаг ГУЛАГ” издан лишь в 1990 году. Затем печатается полное собрание сочинений писателя.
В 1994 году Солженицын вернулся. Писатель своим творчеством, сподвижнической деятельностью, необыкновенно честным, гражданским отношением к себе и окружающим поднял необычайно высоко планку русской литературы.
В рассказе “Один день из жизни Ивана Денисовича” писатель показал государственную машину унижения человека и возможность в этих условиях работать не по принуждению, а для души. Когда Шухов кладет стену, Иван Денисович не бросает работу, хотя приспело время. Он поступает, как рачительный хозяин, заканчивая неспешно работу, когда заканчивается раствор. Здесь Солженицын, мне кажется, говорит о том, что, оставаясь человеком даже в таких тяжелых условиях, Шухов начинает мыслить творчески, работая по совести, а не из-под палки.
Лагерь — это испытание Божье. Но Шухов в Бога не верит, а верит в себя, свои силы, свое умение приспособиться к условиям, не подличая, не предавая других. В Гулаге можно очень легко погибнуть, например, как кавторанг Буйновский, но кому это принесет пользу? Эту жертву никто и не заметил тем более не оценил. Можно унижаться, облизывая чужие тарелки, как Фетюхов, забывая о человеческом достоинстве, помнить только пищеварительную систему, жить ей в угоду, напоминая скорее животное, чем человека. Но этот путь гибельный, так же, как и путь кавторанга, идущего напролом.
Еще есть один путь, Алеши-баптиста, мученика веры, но для Шухова и этот путь не подходит — он атеист. В конце дня, подводя итог прожитому, Иван Денисович считает день счастливым, потому что остался человеком, одержав моральную победу над мучителями-палачами. Но герой не знает громких слов. Он просто охарактеризовал себя: не сподличал, не состукалился — это для Ивана Денисовича главное. День прошел. А что там впереди... Новые испытания... жизнь, но не любой ценой, а такая, за которую не придется краснеть. Это главное условие продолжения существования для героя.
Здесь позиции автора и героя полностью совпадают. Солженицын и сейчас продолжает работать. Он считает, что Бог ему дает жизнь и долголетие писатель перешагнул восьмидесятилетнюю “отметку”, чтобы он работал на благо России.


Источник:http://www.litra.ru/

Тем временем:

... Необъяснимый успех коротенького номера раздражал Огюста. Гогот толпы резал слух. Но однажды вместо смеха раздалось улюлюканье, свист, на арену полетели шляпы и объедки. Огюст вновь нечаянно застрял на грани реальности и вымысла. Полчаса зрители терпеливо ждали, потом по рядам пополз недоуменный шепоток, быстро сменившийся возмущенным гулом… А потом раздался негодующий рев… Придя в себя, Огюст обнаружил, что лежит в своей гримерке, а над ним склонилось озабоченное лицо доктора. Вместо лица у клоуна было сплошное месиво из ссадин и кровоподтеков. На гриме уродливо запеклись багровые сгустки. Казалось, клоун побывал в лапах мясника садиста. Закулисье беспощадно. Администрация цирка немедля расторгла контракт, и Огюст оказался выброшенным из своего привычного мира. Дважды в одну реку не входят, решил он и отправился куда глаза глядят. Оставаясь неузнанным, тенью скользил среди тех, кого учил смеяться. Он не винил людей за короткую память, но в его сердце поселилась тоска. На глаза то и дело наворачивались слезы. Поначалу он не придавал им значения. Смахивая непрошеную влагу, говорил себе, что просто не успел привыкнуть к этой новой жизни, жизни без цирка, что скоро все образуется. Но шли месяцы, а ничего не менялось. Огюст страдал, чувствуя, что лишился чего то очень важного. Не работы, заключавшейся в том, чтобы веселить народ, — нет, он утратил нечто большее, без чего жизнь теряет смысл. Он долго ломал себе голову и однажды понял, что просто напросто забыл, каково это — быть счастливым. Потрясенный своим открытием, он выскочил на улицу, поймал такси и попросил отвезти его за город. Водитель вопросительно обернулся. — Все равно куда, лишь бы там были деревья, — поторопил пассажир. — Только умоляю, скорей! Это вопрос жизни и смерти. За угольным складом одиноко торчало чахлое деревце. Огюст велел остановиться. — Вы уверены, что это то, что вам нужно? — удивился водитель. — Да да, я выйду здесь, оставьте меня, — последовал резкий ответ. Огюст тщетно силился воскресить в памяти хотя бы отголосок того настроения, которое прежде служило прелюдией его вечернему выступлению. Палящее солнце нестерпимо жгло глаза...

Миллер Валентин Генри   
«Улыбка у подножия лестницы»