Все рефераты и сочинения

Изображение деревни в рассказе «Матренин двор» (по рассказу А.И.Солженицына)

Исходное название рассказа “Матренин двор” — “Не стоит село без праведника”, окончательное дал А.П. Твардовский. При напечатании по требованию редакции год действия 1956 поменялся на 1953, т.е. дохрущевским временем. Из-за этого начало повествования менялось. Впервые рассказ напечатан в “Новом мире”, 1963, №1. Первый подвергнут атаке советской прессы. В частности, автору указывалось, что не использован опыт зажиточного соседнего колхоза, где председателем был Герой Социалистического Труда. Критика не доглядела, что он и упоминается в рассказе как уничтожитель леса и спекулянт. Рассказ полностью автобиографичен и достоверен. Жизнь Матрёны Васильевны Захаровой и её смерть воспроизведены как были. Истинное название деревни — Мильцево, Курловского района, Владимирской области.
Взгляд А.И. Солженицына па деревню 50—60-х годов отличается суровой и жестокой правдой. Детали, подмеченные автором, красноречивее длинных рассуждений. “Что на завтрак, она не объявляла, да это и догадаться было легко: картовь необлупленная, или суп картонный (так выговаривали все в деревне), или каша ячневая (другой крупы в тот год нельзя было купить в Торфопродукте, да и ячневую-то с бою — как самой дешевой, ею откармливали свиней и мешками брали)”. Поэтому редактор журнала “Новый мир” А.Т. Твардовский настоял заменить время действия рассказа с 1956 на 1953 год. Это был редакторский ход в надежде пробить к публикации новое произведение Солженицына: события в рассказе переносились во времена дохрущевской оттепели. Уж слишком тягостное впечатление оставляет изображенная картина. “Облетели листья, падал снег — и потом таял. Снова пахали, снова сеяли, снова жали. И опять облетали листья, и опять падал снег. И одна революция. И другая революция. И весь свет перевернулся”. В основе рассказа обычно лежит случай, раскрывающий характер главного героя. По этому принципу строит свой рассказ и Солженицын. Судьба забросила героя-рассказчика на станцию со странным для русских мест названием — Торфопродукт. Здесь “стояли прежде и перестояли революцию дремучие, непрохожие леса”. Но потом их вырубили, свели под корень. В деревне уже не пекли хлеба, не торговали ничем съестным — тол стал скуден и беден. Колхозники “до самых белых мух все в колхоз, все в колхоз”, а сено для своих коров приходилось набирать уже из-под снега. Характер главной героини рассказа, Матрёны, автор раскрывает через трагическое событие — её гибель. Только одна портретная деталь постоянно подчеркивается автором — “лучезарная”, “добрая”, “извиняющаяся” улыбка Матрёны. Окружающий мир Матрёны в её темноватой избе с большой русской печью — это как бы продолжение её самой, частичка её жизни. Всё здесь ограничено и естественно: и шуршащие за перегородкой тараканы, шорох которых напоминал “далекий шум океана”, и колченогая кошка, и мыши, которые в трагическую ночь гибели Матрёны так метались за обоями, как будто сама Матрёна “невидимо металась и прощалась тут с избой своей”. Любимые фикусы “заполонили одиночество хозяйки безмолвной, но живой толпой”. Те самые фикусы, что спасала однажды Матрёна при пожаре, не думая о скудном нажитом добре. “Испуганной толпой” замерли фикусы в ту страшную ночь, а потом навсегда были вынесены из избы...
Историю жизни Матрёны автор-рассказчик разворачивает не сразу, а постепенно. Много горя и несправедливости пришлось ей хлебнуть на своём веку: разбитая любовь, смерть шестерых детей, потеря мужа на войне, адский труд в деревне, тяжелая немочь-болезнь. В судьбе Матрёны сконцентрирована трагедия деревенской русской женщины — наиболее выразительная, вопиющая. Но она не обозлилась на этот мир, сохранила доброе расположение духа, чувство радости и жалости к другим. Жила Матрёна убого, бедно, одиноко — “потерянная старуха”, измотанная трудом и болезнью. Родные почти не появлялись в её в доме, опасаясь, по-видимому, что Матрёна будет просить у них помощи. Нещадно все пользовались Матрёниной добротой и простодушием — дружно осуждали за это.
Смерть героини — это начало распада, гибели нравственных устоев деревни, которые крепила своей жизнью Матрёна. Она единственная жила в своем мире: устраивала свою жизнь трудом, честностью, добротой и терпением, сохранив свою душу и внутреннюю свободу. Но Матрёна умирает и “погибает” вся деревня: “Все мы жили рядом с ней и не поняли, что есть она тот самый праведник, без которого, по пословице, не стоит село. Ни город. Ни вся земля наша”.


Источник:http://www.litra.ru/

Тем временем:

... Конечно, человек моего морального уровня не любит позволять юным дамам выдающихся пропорций обнимать себя или вешаться на шею, но Минерве, с ее детской невинностью и, самое главное, такой упругой на ощупь, я это разрешал. Разумеется, я никогда не позволял ей этого в присутствии Вандевантера, ревнивого до глупости. Однажды он объяснил этот свой недостаток в таких выражениях, которые тронули мое сердце. – Джордж, – сказал он, – с самого детства я мечтал полюбить женщину в высшей степени добродетельную, женщину нетронутой чистоты, женщину – да позволено мне будет употребить это слово – с фарфоровым сиянием невинности. И в Минерве Шлумп – осмелюсь прошептать это божественное имя – я как раз и нашел такую женщину. Это тот единственный случай, когда я знаю, что меня не предадут. Если бы здесь мое доверие было обмануто, я не знал бы, как мне дальше жить. Я бы стал стариком с разбитым сердцем, без единого утешения, если не считать такой золы и суеты, как особняк, слуги, клуб и полученные в наследство деньги. Бедняга. Юная Минерва его не обманывала – я это хорошо знал, поскольку, когда она сиживала у меня на коленях, я мог с уверенностью сказать, что в ней не было ни малейшего следа порока. Но боюсь, что это был единственный человек, или единственный пункт, или единственный случай, когда он не был обманут. У бедного молодого человека не было вообще никакой критичности. Он был, грубо говоря, так же глуп, как вы. Ему не хватало искусства считывать мысли… я знаю, вы уже это говорили. Да, дважды, дважды. Особенно осложняло его жизнь то обстоятельство, что он был начинающим сыщиком в нью йоркской полиции. Эта работа была целью его жизни (помимо цели найти совершенную даму). Быть одним из тех остроглазых, ястребиноносых джентльменов, кои являют собою повсеместно ужас для злодеев. С этой целью он изучал криминологию в Гротоне и в Гарварде и внимательнейшим образом прорабатывал все отчеты, когда либо доверенные бумаге такими авторитетами, как сэр Артур Конан Дойль и леди Агата Кристи. Все это вместе, в сочетании с нещадным использованием влияния семьи и тем, что его родной дядя некогда был главой муниципалитета Квинса, привело к его назначению в полицию. К сожалению – чего никак нельзя было ожидать, – он не преуспел...

Айзек Азимов (Isaac Azimov)   
«Угадывание мысли»