Он почувствовал его ноги у себя на спине и рванулся в сторону. Существо не удержалось на ногах и тяжело рухнуло в кустарник...
денными: все, что было голубого, слила сыну, себе же ополоснула -- с каким-то зазыванием страшных снов влекшая нас к столу и варенье есть убеждавшая так, точно в вазочке не..
A miracle of efficiency selling for an absurdly low price. Every home should have one. Oh, occasionally they frightened you with their clinica..
In the Computer Age we still live by the law of the Stone Age: the man with the bigger club is right. But we pretend this isn't so. We don't notice or even suspect it -- why, surely our morality progresses together with our civilisation. Professional politicians, meanwhile, have deftly covered certain vices with a civilised veneer. In the 20th century we have enriched ourselves with innovations in the field of hypocrisy. We find ever more ingenious ways to apply double (triple? quadruple?) standards. The bloody Yugoslav tragedy has unfolded before our eyes (and is it over yet?). To be sure, blame for it lies with the Communist coterie of Josip Broz Tito, which imposed an arbitrary pattern of internal borders upon the country, trampling on ethnic common sense, and even relocating ethnic masses by force. Yet blame lies also with the venerable community pf Western leaders, who -- with an angelic naivete -- took those false borders seriously, and then hastened at a moment's notice, in a day or two, to recognise the independence of several breakaway republics whose political formation they apparently found to be advantageous. It was these leaders, then, who nudged Yugoslavia toward many gruelling years of civil war; and their position, declared as neutral, was by no means such. Yugoslavia, with its seven estranged peoples, was told to fall apart as soon as possible. But Bosnia, with its three estranged peoples and vivid memories of Hitlerite Croatians slaughtering up to a million Serbs, had to remain united at all costs -- the particular insistence of the United States Government. Who can explain the disparity of such an approach? Another example: the Trans-Dnestr Republic and Abkhazia were deemed illegitimate simply because they were "self-prociaimed". But which of the CIS countries was not "self-proclaimed'? Kazakhstan? Ukraine? They were immediately and unconditionally recognised as legitimate, even democratic (and the "Ukrainian Popular Self-Defence" Brownshirts continue to march about freely, torches and all). Did not the United States also "self-proclaim" their independence? Meanwhile, the Kurds are not allowed even to self-proclaim. When they are not being squashed by Iraq, with the tacit consent of the United States, then they are being smashed by Nato member Turkey even on non-Turkish territory, while the whole civilised world looks on with utter indifference. Are the Kurds a "superfluous nation" on this earth? Or take the Crimea and the port city of Sevastopol.
... Что толку, в самом деле, - прибавляет Паульсон уже от собственного разума, - обладать правом голоса, если не выработать себе свободы личности?". Свобода личности! Переворот человеческого духа!.. Но всякие ли общественные условия позволяют выработать "свободу личности", и точно ли "переворот человеческого духа" может быть совершен независимо от внешних условий? На эти вопросы Ибсен не умел ответить: более того, он даже не умел их поставить. Общественные преобразования Ибсен не ставит почти ни во что. Партии, эти великие культурные силы современности, в союзе с которыми только и можно воздействовать в желательном направлении на общество, Ибсен третирует с презрением одиноко стоящего умственного аристократа. "Партийные программы, - говорит д-р Штокман, - убивают всякую жизнеспособную истину", и еще сильнее: "партия - это точно насос, которым у людей постепенно выкачивают рассудок и совесть!" ("Враг народа"). Ибсен исходит из индивидуальности и к ней возвращается. В пределах индивидуальной души он разрешает или пытается разрешить все социальные проблемы. Он расширяет и углубляет эту эластичную индивидуальную душу до сверхчеловеческих пределов ("Бранд"), не задевая при этом даже локтем общественной обстановки. В лице Росмера Ибсен хочет "сделать всех людей в стране аристократами духа..., освободив их дух и очистив их волю" (как это определенно!), но и в это дело Росмер теряет веру, придя к убеждению, что "люди не могут быть облагораживаемыми извне" ("Росмерсхольм"). В личной жизни сам Ибсен, этот "дерзновенный революционер", этот "великий минус", как называют его соотечественники, покорно склоняется пред условиями, действующими извне: с педантической тщательностью подчиняется он всем условностям лицемерно-благопристойного обихода буржуазной среды. Лишь в созданиях своего духа он стоит "высоко и свободно" (да и то не настолько, как это представляется Паульсону и самому Ибсену!), но "ах... не таков я в обыденной жизни", жалуется он на себя с горечью устами строителя Сольнеса...
