Адлиг Швенкиттен

Александр Исаевич Солженицын. Адлиг Швенкиттен


----------------------------------------------------------------------------
Издание: Солженицын А.И. Адлиг Швенкиттен. Односуточная повесть // Новый Мир, Э3, 1999
----------------------------------------------------------------------------

Памяти майоров Павла Афанасьевича Боева
и Владимира Кондратьевича Балуева.

1
В ночь с 25 на 26 января в штабе пушечной бригады стало известно из
штаба артиллерии армии, что наш передовой танковый корпус вырвался к
балтийскому берегу! И значит: Восточная Пруссия отрезана от Германии!
Отрезана - пока только этим дальним тонким клином, за которым еще не
потянулся шлейф войск всех родов. Но - и прошли ж те времена, когда мы
отступали. Отрезана Пруссия! Окружена!
Это уже считайте, товарищи политработники, и окончательная победа.
Отразить в боевых листках. Теперь и до Берлина - рукой подать, если и не нам
туда заворачивать.
Уже пять дней нашего движения по горящей Пруссии - не было недостатка в
праздниках. Как одиннадцать дней назад мы прорвали от наревского
расширенного плацдарма - то пяток дней по Польше еще бои были упорные, - а
от прусской границы будто сдернули какой-то чудо-занавес: немецкие части
отваливались по сторонам - а нам открывалась цельная, изобильная страна, так
и плывущая в наши руки. Столпленные каменные дома с крутыми высокими
крышами; спанье на мягком, а то и под пуховиками; в погребах - продуктовые
запасы с диковинами закусок и сластей; еще ж и даровая выпивка, кто найдет.
И двигались по Пруссии в каком-то полухмельном оживлении, как бы с
потерей точности в движениях и мыслях. Ну, после стольких-то лет военных
жертв и лишений - когда-то же чуть-чуть и распуститься.
Это чувство заслуженной льготы охватывало всех, и до высоких
командиров. А бойцов - того сильней. И - находили. И - пили.
И еще добавили по случаю окружения Пруссии.
А к утру 26го семеро бригадских шоферов - кто с тягачей, кто с ЗИСов -
скончались в корчах от метилового спирта. И несколько из расчетов. И
несколько - схватились за глаза.
Так начался в бригаде этот день. Слепнущих повезли в госпиталь. А
капитан Топлев, с мальчишеским полноватым лицом, едва произведенный из
старшего лейтенанта, - постучал в комнату, где спал командир 2го дивизиона
майор Боев, - доложить о событии.
Боев всегда спал крепко, но просыпался чутко. В такой постели дивной,
да с пышным пуховиком, разрешил он себе снять на эту ночь, теперь натягивал,
гимнастерку, а на ковре стоял в шерстяных носках. На гимнастерке его было
орденов-орденов, удивишься: два Красных Знамени, Александра Невского,
Отечественной войны да две Красных Звезды (еще и с Хасана было, еще и с
финской, а было и третье Красное Знамя, самое последнее, но при ранении оно
утерялось или кто-то украл).

Страницы: (26) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Единственный убираю за собой...

Я хотел выявить конкретное лицо, распорядившееся моей
судьбой. Обнаружить реальный первоисточник моей неудачи.

-- А вам приходилось каяться?
-- Еще бы. Сколько угодно. Это мое обычное состояние.

На первой же стадии внушал молодому автору:
-- Старик, это безнадежно! Не пойдет...
-- Но ведь печатаете же бог знает что!..
Да, мы печатали бог знает что! Не мог же я увольняться из-за
каждого бездарного рассказа, появлявшегося в "Костре"!..

Потом им дают на рецензию современного автора. Да еще и не
вполне официального. И тогда наши критики закатывают рукава.
Мобилизуют весь свой талант, весь ум, всю обьективность. И с этой
вершины голодными ястребами кидаются на добычу.
Им скомандовали -- можно!
Им разрешили показать весь свой ум, весь талант, всю меру
безопасной обьекривности.
[ЛД: цф.Разин]
Урбан написал справедливую рецензию. Написал ее так, будто моя
книга уже вышла. И лежит на прилавке. И вокруг лежат еще более
замечательне сочинения, на которе я должен равняться.
То есть Урбан написал рецензию как страстный борец за вечне
истины.
[...]
Урбан страшно оживился:
-- Знаете, интересная рукопись побуждает к высоким требованиям.
А бездарная -- наоборот...
Ясно, думаю. Бездарная рукопись побуждает к низким требованиям.
В силу этих требований ее надо одобрить, издать. Интересная --
побуждае к высоким требованиям. С высоты этих требований ее
надлежит уничтожить.

На досуге я пытался уяснить, кто же имеет реальне шансы
опубликоваться. Выявил семь категорий:
1. Знаменитый автор, видный литературный чиновник, само имя которого
является пропуском. (Шансы -- сто процентов).
2. Рядовой официальный профессионал, личный друг Сахарнова.
(Шансы -- семь из десяти).
3. Чиновник параллельного ведомства, с которым необходимо жить
дружно. (Пять из десяти).
4. Неизвесный автор, чудом создавший произведение, одновременно
талантливое и конььюнктурное. (Четыре из десяти).
5. Неизвестный автор, создавший бездарное конььюнктурное
произведение (Три из десяти).
6. Прост талантливый автор...

Довлатов Сергей Донатович   
«Дальше»