Она была причиной того, что в течение всей весны и лета старый священник молился, чтобы господь бог отпустил ему грехи, которые он совершил за прошедшую зиму и совершит в будущем...
Он стал хозяином скалы и деревьев. У него появилась еще одна рука, да что я говорю... сотня рук! Где вы нашли Его. Ка самодовольно усмехнулся: - Я не нашел Его...
" 58 "Бежим, бежим, дитя свободы" 59 "Прошедших дней немеркнущим сияньем" 60 "Не призывай и не сули" 61 "В часы вечернего тумана" 62 После грозы ("Под вел..
Павел Васильевич Эктов ещё и раньше, чем к своим тридцати годам, ещё до германской войны, устоялся в осознании и смысле быть последовательным, если даже не прирождённым, сельским кооператором - и никак не замахиваться на великие и сотрясательные цели. Чтобы в этой линии удержаться - ему пришлось поучаствовать и в резких общественных спорах и выстоять против соблазна и упрёков от революционных демократов: что быть "культурным работником" на поприще "малых дел" - это ничтожно, это не только вредная растрата сил на мелкие бесполезные работы, но это - измена всему человечеству ради немногих ближайших людей, это - плоская дешёвая благотворительность, не имеющая перспективы завершения. Раз, мол, существует путь универсального спасения человечества, раз есть верный ключ к идеалу народного счастья, - то чего стоит по сравнению с ним мелкая личная помощь человека человеку, простое облегчение горестей текущего дня? И многие культурные работники устыживались от этих упрёков и уязвлённо пытались оправдаться, что их работа "тоже полезна" для всемирного устроения человечества. Но Эктов всё более укреплялся в том, что не требует никакого оправдания повседневная помощь крестьянину в его текущих насущных нуждах, облегчение народной нужды в любой реальной форме - не то что в отвлекающей проповеди сельских батюшек и твердилке церковно-приходских школ. А вот сельская кредитная кооперация может оказаться путём куда поверней всемирного перескока к окончательному счастью. Все виды кооперации Эктов знал и даже убеждённо их любил. Побывавши в Сибири, он изумился тамошней маслодельческой кооперации, накормившей, без всяких крупных заводов, всю Европу пахучим и объядЕнным сливочным маслом. Но у себя в Тамбовской губернии он ряд лет был энергичным деятелем ссудо-сберегательной кооперации - и продолжал в войну. (Одновременно участвуя в системе Земгора, впрочем брезгуя её острой политичностью, а то и личным укрывательством от фронта.) Вёл кооперацию и во весь революционный Семнадцатый год, - и только в январе Восемнадцатого, накануне уже явно неизбежной конфискации всех кооперативных касс, - настоял, чтобы его кредитное общество тайно роздало вкладчикам их вклады. За то - непременно бы Эктова ПОСАДИЛИ, если б точно разобрались, но у подвижных большевиков были руки наразрыв. Вызвали Эктова один раз в Казанский монастырь, где расположилась Чрезвычайка, но одним беглым допросом и обошлось, увернулся.
Склонились у ног его боги и бесы, Ведь даже они не поверили смерти. Гитара под утро озябнет без песни. Согрейте ее -- бога ради! Согрейте!
начало августа 1980 г.
Никита Высоцкий x x x
Пророков нет в отечестве моем, А вот теперь ушла и совесть. Он больше не споет нам ни о чем, И можно жить, совсем не беспокоясь.
Лишь он умел сказать, и спеть умел, Что наших душ в ответ дрожали струны. Аккорд его срывался и звенел, Чтоб нас заставить мучаться и думать.
Он не допел, не досказал всего, Что было пульсом и в душе звучало, И сердце разорвалось от того, Что слишком долго отдыха не знало.
Он больше на эстраду не взойдет Так просто, вместе с тем и так достойно. Он умер! Да! И все же он поет, И песни не дадут нам жить спокойно.
июль--август 1980 г.Москва
Неизвестный автор Памяти Владимира Высоцкого
Вот уже сорок дней, как к могиле мы этой приходим... И в молчаньи стоим, скорбно головы вниз наклоня, Словно ждем еще песен, которые стонут в народе, Но в мозгу одна мысль: "Не услышать нам больше тебя!.."
А на лицах вопрос: "Почему? Отчего так случилось?" Может, мы виноваты и не сберегли?! Лишь в ответ -- тишина... Тихий шепот стихов у могилы... И у каждого в сердце кусок своей личной и общей вины!
"Как ты жил? Чем ты жил?" -- ты с экрана нам улыбался... Иногда доставался нам в театр на Таганку случайный билет, И у каждого диск, напетый тобой, оставался... -- Вот и все! А теперь у нас даже и этого нет!
Мы приходим сюда, засыпая могилу цветами, И часаши стоим здесь, обиду и боль затая... Мысли в сердце рифмуются только одними стихами... Что еще рассказать всем? Что забыли сказать про тебя???
Не обидно ли разве, когда молодыми уходят?!. В 40 лет человек полон жизни и творческих сил, И талант через край! Эх, Володя, Володя!!! Ведь ты правду любил -- значит, жизнь ты подавно любил!
Тишина... Тихо падает лист на промокшую землю... Скорбь природы выплакивается проливным, моросящим дождем...
