На изломах

Александр Солженицын. На изломах

Двучастный рассказ

---------------------------------------------------------------------------
(c) Copyright Александр Исаевич Солженицын, 1996 г.
Источник: "Новый Мир" 1996, No 6
Рассказ публикуется с сохранением авторской орфографии и пунктуации.
---------------------------------------------------------------------------


1

Кто в тот год не голодал? Хоть отец и был начальник цеха, но не брал
ничего никогда сверх, и никого к тому не допускал. А в семье - мать,
бабушка, сестра, и Димка на 17-м году - есть-то как хочется!! Днём у станка,
ночью с товарищем с лодки рыбу ловили.
А цех у отца какой? - снаряды для "катюш". На харьковском Серпе-Молоте
доработались - прервать нельзя! - до того, что город уже горел, чуть к
немцам не попали, уезжали под бомбёжкой - и закинулись до Волги.
Война? как будто катила она к концу, фронты уходили - но что там дальше
будет? А ещё сяжок - и призыв. И уже узнав складность своего характера и ума
- на весну этого, 44-го, сдал Дмитрий экстерном сверх 9-го и за 10-й класс,
да "с отличием". И с сентября можно ринуться в институт. А куда? Добились с
другом до такой справочной брошюрки: "ВУЗы Москвы". Ох, много названий, ещё
больше - факультетов, отделений, специальностей, - а что за ними скрывается?
чёрт не разберет. И - как бы решали? и - как бы решились? - но в
Энергетическом, Шоссе Энтузиастов, прочли: "трёхразовое питание"! И это
всё перевесило. (А по себе сам намечал: юридический? исторический?) Ну,
такая в ногах легколётность - покатили!
И - приняли. Общежитие в Лефортове. Только трёхразовое - как считалось?
Щи - это уже раз, уполовник пюре из гниловатой картошки - это уже два... А
хлеба - 550 плохого. Значит: днём учись, уж там как, вечерами-ночами
грузчиками. Заплатят папиросами - иди на рынок, меняй "дукат" на картошку.
(Ну, отец помогал.)
А год двадцать шестой - уже весь заметали в армию. А год Двадцать
седьмой - качался, туда ли, сюда. Но - удержался. Да кончилась война,
оттого.
Война и кончилась - она и не кончилась. Объявил Сталин: теперь
восстанавливать! И пошла жизнь по тем же военным рельсам, только без
похоронок, а: и год, и два, и три - восстанавливать! значит - и работать, и
жить, и питаться, как если б война продолжалась. Уже был на 4-м курсе,
отложил себе 400 рублей - новые брюки купить, а тут - громыхнул слух: будет
реформа! И - кинулись люди в сберкассы, сразу две очереди, одни сдают,
другие берут, не угадаешь, как надо. И Митя Емцов - не угадал, прогорели и
брюки. Но сразу и выигрыш: ни стипендии, ни зарплаты не разделили на 10, и
карточек - больше нет. И на январскую стипендию накупали ржаного хлеба - в
обжор, да ещё и чай с сахаром.

Страницы: (29) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
Была - севрская чашка
Был в Петербурге XX века - француз с Мартиники - XVIII-го.

О "мази" же. Мазь - была. Ровная, прочная, темно-коричневая, маврова,
мулатова, Господо-Богова. Только не "намазан" был, а - вымазан, и даже -
выварен: в адовом ли кофе лирической бессонницы, в ореховом ли настое всех
сказок, в наследственной ли чужеземной прикрови - не знаю. Знаю только, что
ровнее и коричневое, коричневое - и ровнее - и роднее - я краски на лице не
видела. Разве на лице нашего шоколадного дома в Трехпрудном.
Но из этого кофейного цыганского навара, загара, идет на меня другое
родное сияние: серебро. Костюм был серебряный, окружение
сновиденно-невесомых и сновиденно-свободных движений было - серебряное,
рукав, из которого цыганская рука - серебряный. А может, и серебряным-то был
(простой серый скучный) рукав - от цыганства руки? А может быть - от
серебряного Петербурга - серебро? Так или иначе - в два цвета, в две краски
- ореховую и серебряную - и третьей не было. Но что было - кольца. Не ручные
(наперстные), если и были - не помню и не о них говорю, и не ушные - хотя к
этому лицу пристали бы как припаянные, были - волосяные. С гладкой небольшой
драгоценной головы, от уха к виску, два волосяных начеса, дававших на висках
по полукольцу, почти кольцу - как у Кармен или у Тучкова IV, или у человека,
застигнутого бурей.
Вот он закурил папиросу, и ореховое лицо его с малиновой змейкой улыбки
- как сквозь голубую завесу... (А где-то завеса - дымовая. Январь 1916 года.
Война.)
Занеся голову на низкую спинку дивана и природно, как лань, красуясь...
Но вдруг красованию конец:
- Вы, вы меня простите... Я все время здесь кого-то видел - и я его не
вижу - уже не вижу - он только что был - я его видел - а теперь...
Исчезновение видения.
_________________________

- Как вам понравился Михаил Алексеевич? - мне - молодой хозяин, верней
- один из молодых хозяев, потому что их - двое: Сережа и Леня...

Цветаева Марина Ивановна   
«Нездешний вечер»